Сегодня: 26 апреля 2019 | 19:30
Облачно+20ветер 2 - 3 м\с
Язык: рус укр

26.49

29.49

Войти

Эдуард Шипульский: «Я никогда не планировал карьеру»

10:18
Эдуард Шипульский: «Я никогда не планировал карьеру»
Эдуард Эдуардович Шипульский

С самого детства у Эдуарда Шипульского было то, что поэт назвал «лица необщим выраженьем». Он не оригинальничал, но всегда оставался собой и всю жизнь занимался тем, что любил и любит: преподает в машколледже и занимается музыкой. И решает все задачи, которые ставит перед ним жизнь, как говорится, по мере поступления. Ответственно, но с самоиронией и ярко выраженным чувством юмора. И это — лишь кое‑что о заслуженном работнике образования Украины, почетном гражданине города Бердянска, человеке, который 50 лет проработал на одном месте — в Бердянском машиностроительном техникуме, нынешнем колледже.

 

«Лисовская шпана меня уважала»

— Эдуард Эдуардович, насколько я знаю, Вы всегда жили на Лисках. Там Ваше родовое гнездо?
— Именно так. Я живу в доме, который где‑то 110 – 115 лет назад построил мой дед. Конечно, дом я несколько благоустроил, но в нем сохранилась такая аура, что я просто таю, находясь в нем. Мой дед был слесарем-лекальщиком завода Гриевза, я с детства крутился возле него, и он сделал меня «металлистом».
— Давайте немного поговорим о Вашем послевоенном детстве и гитаре, ведь она выделяла Вас среди лисовской, простите, шпаны.
— Вы правильно сказали: шпана. Мы все были шпаной. В меру хулиганили, как почти все тогда. А наши «авторитеты» практически все были с уголовным прошлым. Некоторые мои друзья, увы, пошли по этой тропе. Мне же никаких уголовно наказуемых предложений не делали. Лисовская шпана меня уважала. Возможно, из‑за гитары. Я приходил с ней на пляж, играл, мы пели. Все как положено. Тогда гитары были не очень популярны, не так, как баян, гармонь. Выбор инструмента сделала моя мама, которая справедливо считала, где баян — там свадьбы и прочие пьянки.
— Получается, что музыка вошла в Вашу жизнь очень рано.
— Да, началось с гитары. А в школьные годы я стал играть на трубе, тогда духовые оркестры были в каждой школе. Правда, в этом оркестре я не задержался. А вот в оркестре клуба, который открылся на Лисках, когда я был классе в шестом, я занимался с энтузиазмом. Директриса клуба была очень увлеченным человеком, она создала массу кружков, куда старалась вовлечь шпанистых лисовских ребят, которые бродили вокруг и искали приключений. Вот там я впервые услышал музыку, которую исполнял я сам вместе с другими ребятами из оркестра. Это необыкновенное чувство причастности к созданию музыки осталось на всю жизнь. И я играю в оркестре до сих пор.

«Из армии я вернулся другим человеком»

— Эдуард Эдуардович, а как учеба шла?
— Ой, если честно, не очень.
— Музыка все время отбирала?
— Музыка и девочки. Что ж Вы так меня не дооцениваете… В общем, подростковый период… Я решил начать новую жизнь, поступил после семилетки в машиностроительный техникум. Думал, там все получится легко и просто, ан нет… Тут уж я всерьез занялся музыкой и девочками. Вы улыбаетесь, но я просто в шутливой форме подаю этот период жизни. Кстати, кто его не прошел, был таким…
— Образцово-показательным?
— Да, вот именно. Таким ребятам жизнь все равно преподносила уроки, брала свое, попозже. Я в этом убедился, много лет проработав со студентами.
— Вы, будучи студентом, имея право на отсрочку, пошли в армию. Почему?
— Вот опять Вы заставляете меня как честного человека сказать правду. Увы, учебу я так запустил, что на втором и третьем курсах оставался на второй год. Встал вопрос о моем отчислении, но тогдашний директор Кафанов Николай Сергеевич на педсовете сказал: «А кто будет организовывать самодеятельность, если мы его отчислим?» Вот так самодеятельность меня поддержала. Вскоре мне исполнилось 18 лет, и это стало для меня рубежом: я понял, что не стану классным музыкантом-профессионалом, как мне хотелось бы, но хорошим машиностроителем точно могу стать! Уроки деда свою роль сыграли. И я развернулся лицом к учебе. А в 19 лет решил, что служить надо со своим годом, и, прервав учебу, я ушел в армию.
— Кем Вы были в армии? Как служилось?
— Я был танкистом, механиком-водителем. После окончания учебки меня без каких‑либо движений с моей стороны сразу назначили командиром отделения. Вообще, у меня всегда так получалось по жизни: я не выстраивал шаг за шагом свою карьеру. Я просто работал. И предложения поступали сами. Так вот — спустя три месяца мне предложили стать комсоргом батальона. Долго уговаривали. А я к тому времени понял, что командир из меня плохой — я слишком демократичен. И я согласился, пошел на офицерскую должность комсорга.
— И это были хорошие годы?
— Замечательные, хотя было очень трудно. Не вдаваясь в подробности, скажу, что из мальчишки я превратился в мужчину. Лишь одна деталь — до армии я вообще не обращал внимания на грязный каблук обуви. После нее и всю жизнь я просто не могу позволить себе грязную обувь или несвежий воротник. Самодисциплина, умение подчиняться и азы руководящей работы… Из армии я вернулся другим человеком.

«Еще будучи студентом, я стал мастером»

— И учеба тоже пошла по‑другому?
— Конечно. Кроме того, мне как члену партии дали партийное поручение — стать старостой группы.
— В партию в армии вступили?
— Да, причем очень долго отказывался, искренне считая, что я недостоин. Среди студентов членов партии были буквально единицы. И снова — не я искал должность, а она меня. Когда началась практика на заводе, буквально через неделю меня вызвали на партбюро, и в результате, еще будучи студентом, я стал мастером производственного обучения у первокурсников.
— А Вы сам были на третьем курсе?
— На третьем. Я, конечно, был в шоке: сам — студент, и вдруг — мастер? Но тут на выручку пришел армейский опыт: коль ты командир, справляйся. И у меня получилось. А после окончания техникума меня так и оставили мастером.

«Меня просили уйти с дороги»

— Вы продолжили учебу и окончили институт.
— Да, без отрыва от производства окончил машиностроительный институт в Ростове.
— Как, если коротко, складывалась Ваша карьера?
— Если коротко — никак.
— То есть?!
— У меня, наверное, извращенная натура. Я никогда не планировал карьеру, я работал. По моему убеждению, те, кто сверху, должны замечать работу и реагировать на ее качество соответствующими предложениями. Мне после получения диплома предложили стать преподавателем. Было непросто, это совершенно другой уровень. Спустя год в результате каких‑то перестановок в техникуме нужно было заполнить вакансию председателя цикловой комиссии. Это как в институте кафедра. Коллеги выдвинули меня, хотя я возражал: все подчиненные были уже корифеями этой профессии. Пришлось справляться, вежливо, демократично. А потом, когда директором техникума стал Евгений Семенович Тодоров, он попросил меня помогать ему. И я год просто помогал, отказавшись от должности первого заместителя. Еще четыре года, будучи уже официально первым замом, практически управлял техникумом от имени Тодорова. А потом объявили конкурс на должность директора, я тогда был исполняющим обязанности. Когда я увидел, кто претендует на директорство — люди, не имевшие ни малейшего отношения к образованию, я решил принять участие в конкурсе. Меня приглашали в исполком, просили уйти с дороги, городскому голове нужно было поставить своего человека. Но я предупредил, что работать за того, кто им нужен, не буду. В итоге на конкурс вышел я один…
— А что за история с процентами?
— Да никакой истории не было. В разговоре с близкими мне людьми я сказал, что, если не наберу 75 процентов при голосовании, директором не буду.
— И?
— Я набрал 93,1 процента.
— И это вы называете никак.

«Я научился стоять на коленях»

— Я был, конечно, окрылен таким доверием, но сразу решил, что я иду в директора на 2 – 3 года, пока не подберу более молодую и перспективную кандидатуру. И подбирал все почти 13 лет директорства. Кандидатуры находились, потом отпадали, когда люди начинали понимать реалии работы в современных условиях.
— Почему все же ушли? Вас «попросили»?
— Попросили, да, в прямом смысле. Ректор Запорожского Национального технического университета Сергей Борисович Беликов, его окружение предлагали продлить контракт еще на 5 лет. Но я убежден: уходить с руководящей должности надо, пока еще просят остаться. Конечно, это очень престижно, когда тебя выносят из служебного кабинета ногами вперед…
— Слово «престижно» применить к этой ситуации могли только Вы…
— Они, как и Вы, тоже смеялись, но согласились. Убежден, что поступил правильно. Нельзя перекрывать дорогу молодым. И я сдал пост Светлане Георгиевне Кондрашовой.
— Но из колледжа не ушли.
— Я остался на рядовой должности заведующего лабораторией, немного преподаю. Но уйти из коллектива не могу.
— Эдуард Эдуардович, Ваше директорство пришлось на очень сложный для системы образования период. Вы могли бы назвать какую‑нибудь значимую веху?
— Все 13 лет. Это бессонные ночи, командировки, общение с разными людьми. И я научился стоять на коленях и выпрашивать.
— Чтобы удержать колледж на плаву?
— Естественно. Себе я практически никогда и ничего не просил. Когда‑то я просил помощи у Юрия Павловича Холина, директора завода «Стеклопластик», нашего выпускника, к сожалению, уже ушедшего…У него тоже была непростая ситуация в то время. Я, сгорая от стыда, говорю: «Юра, я же не для себя прошу…» А он в ответ: «Эдик, лучше бы для себя!..» Ну, что… Восстановил актовый зал, практически разрушенный, то отоплением занимался, то кровлями, то другой бесконечной текучкой…
— А вхождение в состав ЗНТУ?
— Это было предложение ректора вуза, с которым он обратился к городским властям. Меня вызвали в исполком, обрисовали ситуацию — тогда бесконечно говорилось, что техникумы не нужны — и мы, коллектив, вынуждены были согласиться.
— Это было спасением на том этапе?
— На том этапе — да. Нам помогали и помогают, но, к сожалению, не материальными ресурсами. А в образовании это — чуть ли не главный вопрос.
— Ваш колледж — настоящая кузница кадров для города.
— Не только для Бердянска. И мы всеми выпускниками очень гордимся, в какой бы сфере они ни работали.
— Эдуард Эдуардович, с музыки мы начали наше общение, на этой же ноте хочу и закончить. Вы ведь с музыкой не расстаетесь до сих пор?
— 25 лет я руководил оркестром техникума, сейчас играю в народном духовом оркестре ГДК. Ведь музыка — это, кроме всего прочего, общение с людьми. Мне это по душе, и без этого я не могу.
— Спасибо Вам! Пусть в Вашей жизни подольше будет колледж, всегда будет с Вами музыка и те, ради которых стоит жить!

Иностранцы коллекционируют кук...