Археолог Вячеслав Мурзин: «Наши земли напоминали кочевникам рай»

Бучная Анастасия

26.01.12 | 10:36
Поделиться ссылкой:  

С недавнего времени именитый археолог, лауреат Государственной премии Украины, доктор исторических наук, профессор Вячеслав Мурзин возглавляет кафедру всемирной истории Бердянского государственного педагогического университета. История нашего края также входит в круг научных интересов учёного: Вячеслав Юрьевич — специалист по скифо-сарматскому периоду, а эти кочевники населяли в том числе и земли Приазовья. Мы попросили Вячеслава Мурзина рассказать, чем интересна наша территория с исторической точки зрения и чем мы, люди, живущие на этих землях сегодня, можем гордиться.

— Вячеслав Юрьевич, как Вы оказались в Бердянске?

— Это стечение обстоятельств. Я работал в Институте археологии Национальной академии наук. Был заведующим отделом скифо-сарматской археологии. Но восемь лет назад переехал в Запорожье и стал преподавать в Запорожском юридическом университете МВД. Однако в августе этого года наш институт закрыли в связи с сокращением милицейских вузов. А в БГПУ нужен был заведующий кафедрой всемирной истории, и я согласился на предложение Виктории Анатольевны Зарвы и приехал Бердянск.

— Вы уже были знакомы с Бердянском? Приходилось работать в наших краях как археологу?

— В 1977 – 1978 годах я был заместителем начальника экспедиции, которая исследовала Бердянский курган (Скифское захоронение 4 в. до н.э., обнаруженное возле села Нововасильевка, — примечание редакции).

Это было богатое захоронение. У Геродота упоминалось, что у скифов было три царя, а следующей прослойкой были номархи (правители крупного кочевого объединения, которое входило в состав скифской орды). Номархами были представители многочисленного царского рода. Вероятно, в Бердянском кургане и был похоронен такой номарх, чьи кочевья простирались вдоль северного побережья Азовского моря. Большинство курганов было разграблено ещё в древности. Это относится и к Бердянскому кургану. Но всё грабители унести не смогли. В Бердянском кургане было найдено около 3,5 тыс. изделий из драгоценных металлов. В основном это бляшки, которые нашивались на одежду и обувь.

Но даже не золото было интересно в Бердянском кургане. Погребальная катакомба этого кургана была самой глубокой из всех известных. В центральной могиле был похоронен номарх в сопровождении слуг, своей жены или наложницы. Там впервые был зафиксирован такой обряд: на стенах камеры висели боевые пояса, на которых были подвешены деревянные чаши с золотыми обивками. Дерево не сохранилось, но по обивкам их можно было реконструировать. Это были легендарные, священные для скифов сосуды. По одной из легенд, скифы были потомками Геракла и змееногой богини. Когда у них родилось трое сыновей: Скиф, Агафирс и Гелон, она спросила, кто будет царём этой земли? Геракл оставил свой лук и боевой пояс, на который для защиты были нашиты бронзовые или железные пластины, на нём же висела чаша. И сказал — кто сможет натянуть этот лук и опоясаться этим поясом, тот и станет царём. Смог это сделать младший его сын — Скиф. И поэтому чаша была священной. В Бердянском кургане их было три. Также в камере висели мечи, копья, дротики. Было найдено пять боевых топоров — символов власти среднего аристократического звена. Такого их количества в одном кургане раньше никогда не встречалось.

— Какие исторические события связаны с нашими землями?

— Кочевья половецкого хана Кончака, который взял в плен князя Игоря, как описано в «Слове о полку Игореве», также располагались на берегу Азовского моря. Здесь же, в долине Берды или Обиточной, вероятно, и произошла легендарная битва скифов с персидским царём Дарием. Он вторгся в Скифию, и скифы применили стратегию непрямого воздействия: отступать, заманивая врага в глубь своей территории, сжигая по пути траву и засыпая источники воды. Её же применил Кутузов в 1812 году в войне с французами. Дарий таким образом дошёл до Северного Приазовья и где‑то на Берде или Обиточной разбил последний лагерь, откуда потом он бежал из Скифии. Где‑то здесь они сошлись для решающей битвы. По рассказу Геродота, перед войском скифов пробежал заяц — и они поскакали охотиться на зайцев на глазах у Дария. Из этого он понял, что скифы его ни во что не ставят. Я думаю, что это был интернациональный аллегорический степной язык — так давали понять противнику: «Мы тебя не боимся». Так делали и хунны, когда встречались с китайской армией. Ночью Дарий оставил в лагере больных, чтобы они жгли костры, сказал, что нападет на скифов с тыла, а сам с остатками войска бежал. Это была самая большая скифская победа, после чего они получили славу непобедимого народа.

— Степи Приазовья населяли разные народы. Что притягивало сюда кочевников?

— В представлении индоиранских племён, в том числе скифов и сарматов, рай выглядел как бесконечное пастбище, на котором пасутся свободные стада. Поэтому наши земли напоминали кочевникам рай. Когда Джучи, сын Чингисхана, попал на европейские земли, он воскликнул, что никогда не дышал таким чистым воздухом и не пил воды вкуснее, чем здесь.

Места здесь были для них благодатные. Кочевники шли за своим стадом. Впереди шли кони, которые съедали самую нежную траву. Затем шли овцы, которые съедали всё оставшееся. А потом шла кибитка, потому что по густой высокой траве она пройти не могла. Кочевники очень хорошо понимали свою зависимость от экологии. У них была пословица: «Нет травы — нет еды». Поэтому они могли находить интуитивное соотношение между численностью скота. Они не бездумно использовали природу, а чувствовали её, потому что от этого зависела их жизнь. Они понимали, что нельзя развести миллионы голов скота, потому что он всё вытопчет за два года.

— Сейчас много говорят о том, что древние люди обладали знаниями, которых нет у современных людей. Как Вы относитесь к таким мнениям?

— Не стоит преувеличивать знания древних. Сейчас появилось много спекуляций по этому поводу. Потому что подобные публикации, попытки создать научную сенсацию приносят неплохие деньги. Но и не надо примитизировать организацию древних. Например, когда Батый дошёл до территории Балкан, известие о смерти Чингисхана из Внутренней Монголии дошло всего за 40 дней. И тогда он развернул своё войско и пошёл бороться за наследство. Конечно, это не означало, что один гонец скакал 40 дней. Были такие ямы, где сидели гонцы со свежими лошадьми (от этого взялось слово «ямщик»), и табличка с сообщением передавалась эстафетой.

— Очень часто исторические факты становятся предметом политических спекуляций и просто превращаются в основу для сенсации…

— Исторических спекуляций очень много. А в современной истории тем более. Мне бы даже не хотелось об этом говорить. Это было у всех народов, но у нас особенно. Начиная с Киевской Руси, когда приходил новый князь — и переписывалась история.

В конце 80‑х годов стали появляться разные сомнительные теории, рассчитанные на то, чтобы рассказать всем, что мы, украинцы, — самые умные. Например, трипольскую культуру объявили самым древним государством на территории Украины и назвали трипольцев предками украинцев. Кто‑то даже додумался написать, что трипольцы основали город Триполи. А сами же трипольцы себя так не называли! Культура получила такое название, потому что первые памятники были обнаружены возле села Триполье. Есть книга, в которой первыми украинцами называют питекантропов, чья стоянка была найдена возле села Королёво в Закарпатье. Назвать украинцев полуобезьянами — это, скорее, оскорбление! Но люди пишут такую ерунду, и очень часто. Напиши сегодня, что первую железную дорогу придумали украинцы, и это будут читать!

— Как сегодня финансируется археологическая наука?

— Финансируется плохо. Раньше мы в основном работали за счёт строителей. Конец 60 – 70‑х годов был периодом активного строительства оросительных систем. Когда решался вопрос о строительстве системы, проводилась археологическая разведка. Курганы наносились на карту, составлялась смета — и эта сумма автоматически вносилась в затраты на строительство ирригационной системы. Сейчас такое строительство не ведётся, а бюджетных средств выделяется очень мало, кто‑то находит спонсоров. В последнее время я работал с немцами на деньги их научно-исследовательского общества.

— Насколько вредят науке «чёрные археологи»?

— Конечно, вредят. Курганы у них ассоциируются с золотом, хотя не во всех курганах оно есть. Например, в курганах эпохи бронзы его быть не может. Но люди же не различают: где курган эпохи бронзы, где скифский и так далее. Чаще всего они даже не находят могил, но уродуют насыпь, и появляется котлован, в который попадает вода, и курган разрушается.

В наше время стало модным искать предметы старины с помощью металлодетектора. В последней редакции Закона «Об охране археологического наследия» это также считается правонарушением, за которое предусмотрена уголовная ответственность. Но и милицию, и прокуратуру нужно воспитывать, чтобы они уделяли должное внимание таким преступлениям. Я помню только три случая, когда выявили раскопщиков, довели дело до суда и они были осуждены.

— Вы работали с европейскими учёными. Как обстоят дела с охраной исторического наследия в Европе?

— До европейских стран нам в этом плане расти и расти. Там законы выдерживаются, люди привыкли их соблюдать. У меня есть знакомый немецкий барон, на землях которого находилось древнее славянское городище. И поэтому он не мог ничего там сделать. Чтобы не повредить культурный слой, он построил на этой территории гольф-клуб. Барон получил доход и не принёс ущерб памятнику.

— Можно ли заработать на истории?

— У меня давняя идея — построить музей степного кургана. Бердянский курган находится рядом с городом, место тут хорошее, все коммуникации есть. Сделать экспозицию — как срез кургана сверху, разложить гальванокопии находок. Летом народ бы туда ездил на экскурсии, и музей бы процветал. Но у нас никто этим не занимается. Те же немцы раскопали княжеский курган, потом всё восстановили и даже построили вокруг мастерские, где на глазах посетителей делают копии вещей, найденных в этом захоронении. Я делал выставку исторических драгоценностей в немецком городе Шлезвиге. Там один ювелир попросил разрешения сделать оттиски с некоторых бляшек. Он отлил их в серебре, покрыл позолотой — и продавались они на ура. А часть прибыли отчислялась музею, где продавались такие украшения.

— Как Вы для себя выбрали археологию и скифологию?

— Впервые в экспедицию я попал, когда мне было 14 лет. Там работал мой будущий учитель и под его влиянием выбрал свою будущую специальность. Хотя мой отец очень хотел, чтобы я пошёл в военное училище, а мама почему‑то представляла, что я стану провизором: буду сидеть в тепле и в белом халате, а я выбрал жизнь в палатке. Но уже когда я защитил кандидатскую диссертацию, она смирилась с моим выбором.

— Сейчас Вы продолжаете ездить в а экспедиции?

— В экспедиции я уже не езжу, но как археолог по‑прежнему печатаюсь в журналах. Сейчас готовлю к публикации книгу «Об археологии с улыбкой». Мне уже 60 лет и уже немного тяжело находиться в условиях экспедиции. Всё‑таки романтика должна иметь какой‑то предел.

Вячеслав Юрьевич Мурзин родился в Мелитополе в 1951 году. Окончил Харьковский государственный университет, в 1973 году окончил аспирантуру при Институте археологии АН УССР. Прошёл путь от младшего научного сотрудника до заведующего отделом скифо-сарматской археологии Института археологии Национальной академии наук. Принимал участие в раскопках Бердянского кургана, скифского царского кургана Чертомлык и во многих других экспедициях. В настоящее время — заведующий кафедрой всемирной истории БГПУ. Доктор исторических наук, профессор, лауреат Государственной премии.

Наше приложение для iOS

Реклама



Интервью