Авторская колонка Юрия Перхурова "О бомжах"

22.06.18 | 14:23
Поделиться ссылкой:  

Не люблю бомжей. Это не мизантропия, это элементарная брезгливость. Глубоко внутри искал в себе чувство сострадания, ни фига не получается, хоть тресни. Заповедь «Возлюби ближнего своего как самого себя» в этом случае не работает. Может, конечно, и работает, но только непосредственно в группе этих товарищей. «Маня, — кричит один, — я тебе сегодня не изменял». Подходит Маня и любовно с размаху бьет его сумкой по голове…

Каждое лето на «оздоровление» в Бердянск прибывают десятки бомжей, которые оккупируют центр города и спальные районы. То ли сами они как‑то сюда добираются, то ли их кто‑то нарочно свозит. Но факт остается фактом. Перемены в городском пейзаже замечают все, но изменить его не могут. Немытые, нечесаные, оборванные создания валяются на лавках, на пляжах, распространяя вокруг себя непередаваемый «аромат». Клянчат у прохожих денежку и сигареты. Кто‑то жалостливый дает. Потом просят дать прикурить. Но как ты дашь ему свою зажигалку, видя эти руки? Как ты потом ее обратно возьмешь? Постоянно подшофе. Пьяные разборки периодически перерастают в драки, отчего многие в ссадинах и синяках. При этом такой образ жизни самих бомжей вполне устраивает.

Полиция предпочитает с ними не связываться. Во-первых, что ты ему предъ­явишь? Во-вторых, куда ты его с этой лавочки денешь? Разве что на лавочку соседнюю. Это называется гуманизм. Самые заботливые родители используют бомжей как повод для воспитания маленьких детей. «Видишь, — говорит родитель своему малолетнему чаду, указывая на спящего бомжа, — не будешь маму с папой слушать, таким вот станешь». Чадо делает испуганные глазки и вздрагивает…

И не надо рассказывать, что это люди трудной судьбы. Если бы не сложные жизненные обстоятельства, они никогда бы так не опустились. Слушайте, в любой ситуации у человека есть выбор. Оставаться хомо сапиенс или скатываться вниз по видовой лестнице до уровня бродячей собаки, стаи которых сопровождают бомжей во время их походов по контейнерным площадкам с мусорными баками. Сопровождают и охраняют.

Мне нравятся нравоучения отдельных моралистов, мол, надо быть гуманнее, человечнее, и опять же о чувстве сострадания. Эти разговоры заканчиваются, как только ты предложишь гуманисту не просто языком молоть, а взять к себе домой хоть одного бомжа на недельку. То есть не словом, а делом подтвердить собственные взгляды. Тут весь гуманизм быстро испаряется, в отличие от лужи под спящим на скамейке «полноценным членом общества». Отдельные попытки отдельных социальных миссий как‑то социализировать бомжей в большинстве случаев успехом не увенчиваются. Поскольку перед ними ставят два условия. Тебе предоставляется стол и кров, но ты должен не бухать и должен выполнять посильную работу. Несколько дней товарищ держится, а потом «На волю, в пампасы!». На родную лавочку с настойкой боярышника в кармане.

И не поймешь, кому лучше. Сам ты вкалываешь каждый день. А он каждый день отдыхает на пляже с бутылкой. И мнение окружающих ему глубоко фиолетово, как цвет его же физиономии.

Что остается в сухом остатке? А ничего. Твоя свобода заканчивается там, где начинается личное пространство другого человека. Но ты можешь, по крайней мере, этого человека игнорировать. Пока он сам не вторгается в твое личное пространство.

Юрий Перхуров


Наше приложение для iOS

Реклама