Следы на песке-2. Призыв 43-го: умри или забудь! (дополнено)

3.08.12 | 13:02
Поделиться ссылкой:  

Константин Завьялов, специально для «Бердянска Делового»

Наступление Красной Армии

Итак, конно-механизированная группа в составе 4-го гв. кавалерийского и 4-го гв. механизированного корпусов выводилась на мелитопольское направление. С юга на север после освобождения города Жданова (Мариуполя) на направление главного удара ЮФ в полосу 5-й ударной армии выходили 5-й Донской гв. кавалерийский и 11-й гв. танковый корпуса. Из мемуаров «Путь к Берлину» (автор Антонов В. С. — на тот момент командующий 301-й стрелковой дивизией 9-го армейского корпуса): «12 сентября стрелковые дивизии 1-го эшелона 5-й ударной армии на широком фронте с ходу форсировали севернее и южнее Старкерменчик (Старомалиновка) реку Мокрые Ялы и, обходя опорные пункты противника, развивали наступление к реке Гайчур.

14 сентября… 320-я стрелковая дивизия 9-го стрелкового корпуса и 34-я гвардейская стрелковая дивизия 31-го стрелкового корпуса — атаковали восточную и северную окраины Гуляйполя. Вместе с ними шли цепи донских казаков спешившейся 12-й кавалерийской дивизии… Неудачная атака 5-го кавалерийского корпуса промелькнула, как эпизод, но вызвала много раздумий. Теория гласила, когда фронт противника прорван, созданы наилучшие условия для ввода в сражение подвижных соединений. Точно по «науке»… утром 14 сентября 1943 года вводилась в бой конница и... была отброшена. Почему? Штаб Южного фронта, командование воздушной армии и кавалерийского корпуса не организовали авиационного и зенитного прикрытия ввода в сражение подвижной группы. В моем понимании, конную атаку можно было повторить, особенно во второй половине дня, когда завершался бой за Гуляйполе. Можно было бы восстановить боевой порядок первого эшелона и ввести в бой второй эшелон 12-й кавалерийской дивизии с целью прорыва в оперативную глубину южнее Гуляйполя. Вместо этого она при наличии трех стрелковых дивизий 5-й ударной армии в пешем строю втянулась в бой за город. Это была явная ошибка, приведшая к срыву выполнения сроков оперативной задачи». (Вот-вот! Повторить еще раз, и еще одним эшелоном, и еще… Пока эшелоны не кончатся!).

При этом ветеран пытается переложить часть вины с командиров 9-го и 31-го стрелковых корпусов на вышестоящее начальство, но «Теория гласила, когда фронт противника прорван, созданы наилучшие условия для ввода в сражение подвижных соединений. Точно по «науке»… утром 14 сентября 1943 года вводилась в бой конница и... была отброшена…» — а спешившиеся казаки из 12-й кавдивизии идут в атаку вместе с корпусной пехотой. Значит, фронт противника не прорван, а «наверх» уже доложили! И донцы из 5-го кавкорпуса подвижной группы выполняют чужую работу — штурмуют окраины Гуляйполя вместе со стрелковыми дивизиями!..

«Как раз во время налёта немецких бомбардировщиков на кавалерийский корпус генерала Н. Кириченко на аэродром 812‑го истребительного авиационного полка приехал (так некстати!) командующий 8-й воздушной армией (генерал-лейтенант авиации Т. Т. Хрюкин (с 15.05.1942 по 02.07.1944 г.) и оказался непосредственным свидетелем атаки конницы немецкими бомбардировщиками. В его присутствии командир полка приказал группе истребителей взлететь и с ходу атаковать противника. Лётчики, разгонявшие машины, попали под удар одной из немецких групп прикрытия, потеряли двоих и не смогли прорваться к бомбардировщикам.»… (по материалам статьи «Советские асы. Очерки о советских летчиках», автор — Николай Бодрихин).

Разъярённый командующий приказал: «Командира полка и командира группы — под суд!» — и следователи наскоро приговорили лётчиков соответственно на 12 и на 8 лет лишения свободы. Их ждало отчисление из авиации с направлением в штрафную роту, — «…Только настойчивость комдива А. Корягина и комкора Е. Савицкого, потребовавшая от них немалого гражданского мужества, позволила оставить осуждённых в корпусе. 28 октября 1943 года судимость была с них снята за героизм и мужество, проявленные в воздушных боях…». (А ведь было за что в штрафбат?!- авт.)

Из книги Дэвида Гланца «Советское военное чудо»: «Наиболее серьезная из проблем относилась к определенным «дурным привычкам», сложившимся у некоторых представителей старшего командного состава за первый период войны, от которых они оказались не в состоянии избавиться до самого ее окончания.

Наихудшей из этих дурных привычек была склонность некоторых командиров, особенно представителей Ставки и командующих фронтами и армиями, без нужды расходовать ценную живую силу и технику, особенно в ходе фронтальных атак при операциях по прорыву обороны противника. Причем в ряде случаев такие атаки могли проводиться неоднократно, уже после того, как стало очевидным, что успешный прорыв невозможен, и даже в тех случаях, когда успех могли принести другие методы прорыва обороны, стоящие гораздо меньших потерь…». Кратко, по существу и без эмоций.

Отступление фашистских войск

Только 15 сентября Гитлер отдал приказ об отводе войск на «Восточный вал». Отход главных сил прикрывался подвижными арьергардами. На подступах к «линии Вотана» по рекам Гайчур и Конка противник оставил прикрытия из пехотных дивизий.

Из мемуаров маршала Василевского: «…Вечером 18 сентября… было принято следующее решение… Войска Южного фронта нацеливались на прорыв и ликвидацию обороны врага по реке Молочной, а затем, прочно заперев фашистов в Крыму, должны были выйти на нижнее течение Днепра и форсировать его здесь…

Работая с командующими Юго-Западного и Южного фронтов над реализацией намеченных задач, мы пришли к выводу, что целесообразно провести некоторую перегруппировку. В результате на Юго-Западном фронте 51-ю армию Южного фронта, действовавшую на запорожском направлении, сменить 3-й гвардейской и вывести в резерв фронта к Орехову; 8-ю гвардейскую армию немедленно вывести в район южнее Павлограда и использовать для усиления днепропетровского или запорожского направлений; 44-ю армию, 20-й танковый корпус и 26-ю артиллерийскую дивизию Южного фронта не позднее 23 сентября развернуть в стыке между 5-й ударной и 2-й гвардейской армиями для усиления удара в юго-западном направлении. Не дожидаясь подхода 44-й армии, сделать все возможное для прорыва оборонительного рубежа противника по реке Молочной с ходу имевшимися силами и средствами. В ближайшие дни мы наметили овладеть и Мелитополем. С этой целью с выходом 28-й армии к озеру Молочному, после того как резко должна была сократиться ширина ее фронта, наметили создать ударную группировку. Прибывавший 19-й танковый корпус мы предусматривали использовать на левом крыле Южного фронта…».

Каким же чудесным образом армиям Юго-Западного и Южного фронта, после двух месяцев почти непрерывных боев удавалось остаться вполне боеспособными?!.

«Броня» крепка — «предателей» — «навалом»

Изучение вопросов пополнения рядов Красной Армии (в интересующем нас периоде), образно говоря, напоминает ситуацию, когда идешь по зелененькому лужку среди редких березок, а почва вдруг неожиданно уходит из-под ног, превращаясь в болотную трясину.

Итак, пополнение фронтов в первые месяцы войны осуществлялось в соответствии с «Положением о запасных частях» через армейские и фронтовые запасные полки. Однако боевой опыт показал, что при данной системе личным составом укомплектовывались лишь стрелковые дивизии, а остальные армейские части пополнения не получали. Поэтому, начиная с сентября, пополнение стало направляться маршевыми стрелковыми ротами, батареями, эскадронами, ротами тылового обслуживания и отдельными командами. При существовавшей на 15 сентября штатной численности запасных частей они ежемесячно могли давать фронту 1772 маршевые единицы численностью 443 тыс. человек, что обеспечивало «пополнение убыли».

Подготовкой людских ресурсов для пополнения войск занимались военные округа. Государственный комитет обороны поставил военным округам задачу — сосредоточить все внимание на подготовке маршевых пополнений фронту. Основным источником пополнения являлись запасные части. Однако емкость запасных частей была явно недостаточной. Запрещалось использовать людские и материальные ресурсы запасных частей для формирования новых соединений. Вводился 1,5-2-месячный срок подготовки для необученного контингента и 3-месячный — для младшего командного состава.

Самым главным противником «повальных» мобилизаций явились, как это ни парадоксально, политработники. По «политико-моральным соображениям» (ПМС) получали отказ в зачислении в ряды Красной Армии не только осужденные по политическим, уголовным или хозяйственным статьям, но и уже отбывшие срок наказания, а также родственники осужденных. При постоянных кулуарных распрях между «красными командирами» или «красными комиссарами», победа, в основном, оставалась за политработниками — как в 1941, так и в 1945 году.

Часто «уклонисты» заявляли о наличии родственников за границей, так как проверить эту информацию было сложно, или же пытались приписать себе и родителям «нелояльную» национальность. «Стремясь избежать отправки на фронт, отдельные элементы дают о себе ложные сведения, чтобы уволиться в запас или направиться в стройбат. Необходимо организовать проверку всех, отчисленных по политико-моральным соображениям…»

Вторым, но, пожалуй, наиболее действенным противником мобилизаций стали директора предприятий, в первую очередь, оборонных. Распря между «красными командирами» и «красными директорами» продолжалась с переменным успехом всю войну. В первые дни войны, когда ещё не были осознаны масштабы обрушившегося на страну бедствия, а людские ресурсы казались неисчерпаемыми, «бронь» предоставлялась довольно щедро. Согласно постановлению Комиссии при Совнаркоме СССР по освобождению и отсрочкам от призыва по мобилизации от 26 июня 1941 г., на спецучёт ставились руководители предприятий, инженеры, техники и рабочие, начиная с 3-го разряда. Постановление содержало длинный список ведомств, работники которых получили право на отсрочку от мобилизации. Помимо работников индустрии, бронь предоставлялась служащим областных и районных земельных отделов, работникам машинно-тракторных станций и мастерских, селекционных станций, госплемрассадников, заготживконтор, госсортфонда. Многие тыловики, забронированные за отраслями военной экономики, из трусости или из других соображений, но почти всегда опираясь на поддержку руководителей предприятий, отчаянно противились призыву. Списки на бронирование специалистов разрастались до невероятных размеров. Нередко в списки попадали за взятку, «по знакомству», «по блату».

После огромных потерь Красной Армии в 1941 году, причем не только в личном составе, но и из-за оккупации немецкими войсками значительной части густонаселенных территорий, в качестве значимого ресурса, необходимого для укомплектования Вооружённых сил, стало рассматриваться разбронирование. Это только подливало масло в огонь разгоревшегося конфликта между производственниками и военными, поскольку под мобилизацию попадали специалисты, закреплённые за производством. Поиск лиц, незаконно поставленных на спецучёт, превратился у военкомов в манию. 26 июля 1942 г., согласно постановлению ГКО «Об укомплектовании действующей армии», было проведено одно из самых крупных в ходе войны разбронирований специалистов. Согласно этому постановлению, подлежало передаче в армию из числа забронированных рабочих и служащих 100 тыс. человек. Но Наркомат авиационной промышленности в 1942 г. без ущерба для производства смог передать фронту всего пять тысяч. Наркомат путей сообщения снял со спецучёта 15 тыс. человек, Наркомат угольной промышленности — четыре тысячи. Наркомат танковой промышленности выделил для фронта 2,5 тыс. человек, Наркомат боеприпасов — две тысячи. В лихорадочном поиске людей власти обратились даже к такому источнику, как отправка на фронт частей НКВД. По постановлению ГКО от 26 июля 1942 г., было разбронировано 35 тыс. военнообязанных, числившихся за милицией, военизированной охраной лагерей и колоний и другими учреждениями НКВД. Этим же постановлением в районы боевых действий было направлено 75 тыс. человек из внутренних войск, причём ряд дивизий и бригад НКВД — в полном составе.

В некоторых случаях руководители предприятий шли даже на подлог документов. В отчетном докладе «О работе Военного отдела Новосибирского обкома ВКП(б) за второе полугодие 1943 г.» секретарь обкома Остапюк и заведующий Военным отделом обкома Шайдаров свидетельствовали: «Руководители предприятий, исходя из стремления удержать кадры, становятся на незаконный путь и дают военкоматам ложные сведения о занимаемой должности военнообязанных». Горвоенком Новосибирска подполковник Орлов, характеризуя действия директора особого завода №69 по бронированию работников, с раздражением отмечал: «Своими действиями тов. Котляр грубо попирает закон о всеобщей воинской обязанности, берёт на себя в вопросах освобождения от призыва в РККА функции ГКО». Отметим, однако, что особый завод №69 был в то время одним из немногих предприятий Советского Союза, выпускавший необходимые фронту оптические приборы. Их производство требовало от работников очень высокой квалификации и практического опыта. И такому успешному руководителю и талантливому организатору производства, каким был А.С. Котляр, прощалась любая выходка.

Вместе с нарастанием волны разбронирования росло число тех, кто стремился закрепиться в тылу незаконно. Самым распространённым способом незаконной постановки на спецучёт была ловкая подмена документов, при которой окопавшийся на продскладе тыловик записывался производственным работником, трудившимся непосредственно у станка. Отдельные личности, в стремлении уклониться от мобилизации, действовали предельно бесцеремонно. Так, в июне 1943 г. начальник одного из отделов кемеровского коксохимзавода, забронированный как строительный рабочий 7 разряда, явился в военкомат на проверочную перерегистрацию одетым в грязную рабочую спецовку, делая вид, что занят на оборонном строительстве.

Существовало и третье скрытое противодействие мобилизациям — по национальному признаку. Причем, не только «политически неблагонадежных», как то немцы, финны, турки, корейцы и т.д., а и вполне «безобидных» по ПМС национальностей. Когда начальник Главупраформа пожаловался на низкую боеспособность красноармейцев из национальных республик, Сталин якобы сказал: «Вы говорите, что некоторые национальные кадры плохо воюют. А что Вы хотите? Те народы, которые десятилетиями откупались от воинской повинности и у которых никогда не было своей военной интеллигенции, всё равно не будут хорошо воевать, не могут хорошо воевать при том положении, которое исторически сложилось».

Труженики тыла, освобожденные от воинской обязанности

Так, в приказе Новосибирского облвоенкомата от 2 октября 1941 г. предписывалось без каких-либо ограничений на укомплектование запасных частей Красной армии «отобрать призывников следующих национальностей — русских, украинцев, белорусов, казанских татар, мордву, евреев, армян, грузин и азербайджанцев, владеющих русским языком. Призывников всех остальных национальностей использовать на пополнение строительных частей и формирование рабочих колонн». Немцев, румын, финнов, болгар, греков, турок, японцев, корейцев, китайцев, венгров, австрийцев предписывалось направлять исключительно в рабочие колонны. Кроме того, долгое время не призывали поляков, чехов, эстонцев, латышей и литовцев. В конце 1942 г. было запрещено призывать граждан, ранее проживавших в Чечено-Ингушской, Кабардино-Балкарской, Дагестанской АССР. 16 октября 1943 г. (с отсылкой на постановление ГКО от 13 октября 1943 г.) латышей, литовцев, эстонцев было разрешено направлять на укомплектование запасных национальных частей. Вместе с тем, предусматривалось освобождение от набора в армию граждан «узбекской, таджикской, туркменской, казахской, киргизской, грузинской, азербайджанской, осетинской, чечено-ингушской, черкесской национальностей».

Ограничения на призыв в армию представителей отдельных этнических групп не отменялись даже в конце войны, когда страна испытывала предельное перенапряжение людских ресурсов. На основании постановления ГКО от 25 октября 1944 г. и директивы Главупраформа от 27 октября 1944 г., о призыве в Красную Армию мужчин 1927 г. рождения, категорически запрещалось направлять в армию представителей репрессированных народов — крымских татар, калмыков, чеченцев, ингушей, а также карачаевцев и балкарцев. Солдаты, сержанты и офицеры этих национальностей, ранее призванные в Красную армию, в спешном порядке увольнялись из армии и направлялись на спецпоселение. От воинской мобилизации были освобождены также, как гласил приказ командующего войсками СибВО от 31 октября 1944 г., «призывники местных национальностей Грузинской, Азербайджанской, Армянской, Туркменской, Таджикской, Узбекской, Казахской, Киргизской Союзных Республик, Дагестанской, Кабардинской, Северо-Осетинской Автономных Социалистических Республик, Адыгейской и Черкесской Автономных областей, независимо от того, где будут проживать эти призывники к моменту призыва».

После 28 июля 1942 г., в связи с приказом № 227, лиц, отбывавших сроки по «тяжёлым» статьям, стали направлять в штрафные подразделения. М.И. Сукнев, в 1943 г. командир одного из штрафных батальонов Волховского фронта, писал, что одно подразделение было полностью сформировано из «рецидивистов, которым заменили штрафным батальоном длительные сроки отбывания наказаний в тюрьмах и лагерях. Несколько привезены с приговором к смертной казни — расстрелу. Это медвежатники, аферисты, громилы по квартирам и налётам».

Политические заключённые, осуждённые по 58-й и 59-й статьям УК РСФСР, в Красную армию не допускались. Для них была закрыта дорога даже в штрафные подразделения. Исключение было сделано только для спецпереселенцев, бывших кулаков. Однако их массового призыва в действующую армию никогда не было. Когда выяснилось, что никаких восстаний, диверсий и парашютных десантов не предвидится, а спецпереселенцы в целом сохраняют лояльность, было решено призвать некоторую часть бывших кулаков и членов их семей в действующую армию. Призыв в РККА бывших кулаков и членов их семей осуществлялся в соответствии с постановлениями ГКО от 15 апреля и от 22 июня 1942 г. К концу 1942 г. из 28 регионов спецпоселений было мобилизовано 92 тыс. человек.

Мобилизация в войска Красной армии

Когда Красная армия начала освобождать ранее оккупированные гитлеровцами территории, появился новый источник пополнения для фронта. Мужчины призывного возраста подлежали мобилизации. Это были те, кто достиг призывного возраста за время оккупации, а также те, кто по ряду причин остались на оккупированных территориях при отступлениях Красной армии. Причем, это не обязательно военнослужащие, но и квалифицированные рабочие и служащие, на которых распространялась «бронь» от армии. Были и те, кто не слишком спешил к военкоматам.

Первый приказ по данной тематике — № 089 от 09 февраля 1942 года «о призыве в Красную армию граждан, проживающих на освобождаемых от оккупации территориях:

«Войска действующей армии, ведя героическую борьбу на фронте против фашистских оккупантов, должны своевременно получать пополнение живой силой. Наличный воинский контингент нашей страны обеспечивает нам с избытком полное удовлетворение всех потребностей как в пополнении, так и в новых формированиях.

Однако в связи с транспортными трудностями уже подготовленные для фронта большие массы пополнения очень часто задерживаются в пути, запаздывают и прибывают в действующие части несвоевременно.

Между тем кроме данного основного источника пополнения в полосе действующих армий имеется значительная, но до сих пор не использованная возможность наладить приток живой силы в войска непосредственно на месте. Эта возможность заключается в использовании еще не служивших в армии военнообязанных освобождаемых от немецкой оккупации советских районов и областей.

Советское население освобожденных территорий горит ненавистью к захватчикам и желанием с оружием в руках участвовать в деле дальнейшего освобождения от фашистских хищников Советской Родины.

Приказываю:

1. Обязать военные советы действующих армий для пополнения живой силой своих частей призывать в порядке мобилизации советских граждан в ряды Красной армии.

Призыву подлежат граждане освобождаемых от оккупации территорий в возрасте от 17 до 45 лет из числа лиц, не призывавшихся в Красную армию в течение истекших месяцев войны.

2. Во всех армиях незамедлительно сформировать запасные полки, которые и должны осуществлять практически отсев, призыв и боевую подготовку этого контингента в полосе действия своих армий.

3. Приказ ввести в действие немедленно, передав его по телеграфу.

4. Главному управлению формирования (и укомплектования войск) Красной армии дать подробные инструкции армиям о порядке наилучшего проведения настоящего приказа в жизнь». (ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 126. Л. 33, 34).

Конечно, некоторые фразы из текста: «Наличный воинский контингент нашей страны обеспечивает нам с избытком полное удовлетворение всех потребностей как в пополнении, так и в новых формированиях. Однако в связи с транспортными трудностями…», «Советское население освобожденных территорий горит ненавистью к захватчикам и желанием с оружием в руках участвовать в деле дальнейшего освобождения от фашистских хищников Советской Родины…» — могут сегодня вызвать горькую усмешку, но сама суть приказа полностью логична. Потребность в пополнении была такой, что, по воспоминаниям свидетелей, военкоматы «гребли лопатой» всех подряд, без медицинских и мандатных комиссий, без проверки военной контрразведкой СМЕРШ. Главное, чтобы рост призывника был выше 150 сантиметров.

— Бывало, едва отбив село у немцев, офицер влетал в него: «Ты, ты и ты — за мной, теперь вы бойцы Красной армии». Так, воевать отправлялись подростки 14-15 лет, мужчины, у которых призывной возраст миновал, и даже инвалиды, — рассказывает историк Александр Алферов. Вот эти призванные спешным образом бойцы и были теми самыми «черносвиточниками» или «чернопиджачниками»: обмундирования не хватало, и они воевали во всем домашнем, изредка разбавленном пилоткой или армейскими галифе. Это был первый критерий, по которому мобилизовывалось население освобожденных территорий.

Но государственная административная система уже начала раскручиваться. Из указания НКВД СССР № 63 об усилении агентурно-оперативного обслуживания призывного контингента на территории СССР, освобожденной от противника, от 18 февраля 1942 года: «В целях недопущения в ряды Красной Армии шпионов, диверсантов, предателей, а также враждебных элементов приказываю: 1. Наркомам и начальникам УНКВД в районах и сельских местностях, освобожденных от противника, усилить агентурно-оперативную работу по выявлению и недопуску в ряды Красной армии предателей, шпионов, диверсантов, участников антисоветских формирований, пораженцев и чуждых элементов, для чего через агентуру и осведомителей проверить всех лиц указанных возрастов, оставшихся на территории противника. Особенно тщательно агентурной проверке подвергнуть:

а) лиц, кои служили у немцев в разных учреждениях и местных аппаратах; хозяев квартир, где проживали немецкие офицеры, членов партии и комсомольцев, оставшихся на оккупированной территории и прошедших регистрацию у немцев;

б) всех лиц, кои угонялись немецким командованием для трудовых работ и возвратились в свои селения уже после занятия их Красной армией. Выявленных предателей, шпионов, диверсантов и лиц, проводивших и ведущих враждебную работу, арестовать…

Выявленный в процессе проверки социально чуждый элемент, близких родственников репрессированных, а также лиц, на которых имеются резкие компрометирующие материалы, в ряды Красной армии не допускать и направлять таковых через райвоенкоматы на трудовые работы… О ходе и итогах работы по призыву информируйте 3-е Управление НКВД СССР». (Зам. народного комиссара внутренних дел СССР… В. Меркулов).

19 апреля 1943 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому лиц, уличенных в сотрудничестве с оккупантами ожидала высшая мера наказания — смерть через повешение. Немцы этот указ через управляемые ими средства информации на оккупированных территориях сразу же опубликовали. В порядке разъяснительной работы, поэтому по мере приближения Красной армии задумывались о своей дальнейшей судьбе многие. По некоторым данным, с отступающим вермахтом добровольно ушло около 1,5-2 миллионов граждан СССР. Далеко не все из них были палачами собственного народа или немецкими прихвостнями. После 1937 года люди вполне заслуженно боялись товарищей из НКВД: «В штрафные роты попадали и за нахождение на оккупированной территории, что автоматически зачисляло в пособники врага. С таким клеймом мобилизованные полевыми военкоматами уроженцы Смоленской, Брянской, Черниговской областей и восточных районов Беларуси... (Беспанский С. И. Начало освобождения Беларуси: осень 1943 г. — весна 1944 г). Это второй критерий или вариант мобилизации.

Подключение действующей армии к процессу мобилизации давало возможность ускорить введение в бой новых резервов. В сентябре 1943 г. из районов Донбасса в соединения Южного фронта влилось 120 тыс. человек. Такая форма призыва существенно снижала качество отбора призывников, а также негативно влияла на уровень их военной подготовки. В условиях боевых действий мобилизация проводилась, как правило, с многочисленными нарушениями установленных в РККА правил отбора мобилизованных и сроков их обучения. Пагубная практика их немедленного использования в боевых действиях имела место с первых дней мобилизации.

Немецкие военные источники сообщали о том, что после первого взятия Харькова весной 1943 г. было мобилизовано в Красную армию до 15 тысяч человек в возрасте от 15 до 45 лет, которых без подготовки послали на фронт. Эти мужчины были одеты в гражданскую одежду и практически не имели оружия (1 винтовка приходилась на 5-10 человек). Не случайно этих людей немцы называли «Beutesoldatenen» (трофейными солдатами) и приходили к ошибочному выводу: «советы» окончательно исчерпали свои людские ресурсы и теперь бросают в бой подростков и людей преклонного возраста, мобилизованных из числа местного населения.

В условиях тяжелых наступательных боев не успевали порой не только проводить военную подготовку нового пополнения, но и рассортировать его по военным специальностям. Бывший командир полка 5-й гвардейской воздушно-десантной дивизии 4-й гвардейской армии генерал-майор И. Попов вспоминал в своих мемуарах «Батальоны идут на запад» о том, как его полк осенью 1943 года мобилизовал на Черкасчине… 800 человек. Уже в ходе боев выяснилось, что бывших артиллеристов «загнали» в пехоту, а тех, кто пушки в лицо не видел, отправили в артиллерию.

— Их бросали в атаку первыми, как пушечное мясо, чтобы выявить огневые точки противника… — говорит историк Алферов, — …в бой шла сначала «черная пехота», потом штрафбат, и уже за ними красноармейцы... Списков мобилизованных никто не вел, книжек красноармейцев не заводили, а по статистике эти погибшие шли как потери гражданского населения, о том, что они принимали участие в боях, речи не шло. Соответственно, ни «похоронок», ни пенсий за убитых на войне кормильцев их семьи не получали, а уцелевших (были и такие счастливцы) зачисляли в ряды Красной Армии, правда, в их личных делах эти первые бои не значились.

Третий вариант уже вполне цивилизованный — через военкоматы в маршевые роты пополнения. Тылы полка — это километр от передовой. Тыл дивизии — несколько километров. Тыл армии — несколько десятков километров. Тыл фронта — около сотни километров. Вот туда, за сотню километров должны были отводить дивизии на доукомлектование, там

должны были проходить учебу и входить в состав действующей армии «чернорубашечники». Впрочем, обратимся к документам.

Выдержка из приказа о результатах проверки состояния 16-й запасной стрелковой бригады Орловского военного округа и 11-й запасной стрелковой бригады Харьковского военного округа № 005 от 27 января 1944 г.: «Проверкой состояния 16-й запасной стрелковой бригады Орловского военного округа и 11-й запасной стрелковой бригады Харьковского военного округа вскрыты крупные недостатки материально-бытового устройства и боевой подготовки маршевого пополнения…

В результате нераспорядительности командующих округами и беспечного отношения со стороны начальников окружных управлений, помещения для бригад не были подготовлены, и части бригад на новом месте оказались в тяжелых материально-бытовых условиях. Красноармейцы запасных бригад были размещены скученно и вынуждены были отдыхать на голых нарах, на полу и в коридорах в собственной одежде, не раздеваясь. Не было достаточного количества воды, не организовано мытье в бане и стирка белья. Значительная часть красноармейцев не имела обмундирования и оставалась в собственном грязном обмундировании, что привело к распространению вшивости и различным заболеваниям.

Несмотря на то, что недостатка в продуктах не было, запасные части на новых местах расквартирования имели перебои в питании, а в 11-й запасной стрелковой бригаде были перебои даже в выдаче хлеба… В частях бригад имели место случаи грубого нарушения воинской дисциплины — пререкания, невыполнение приказаний и случаи дезертирства. Наряду с этим допускалось грубое недопустимое отношение со стороны офицерского и сержантского состава к своим подчиненным, доходящее до избиения красноармейцев…

Командир 16-й запасной стрелковой бригады полковник Сотников, его заместитель по политчасти полковник Ражев, вместо того, чтобы устроить части бригады на новом месте, занимались пьянством и своей бездеятельностью довели бригаду до крайне неблагополучного состояния…»

Нарком обороны Маршал Советского Союза И. Сталин (Ф. 4, оп. 11, д. 83, л. 10-13. Подлинник).

Ну и «раздача пряников»: кому выговор, кого снять с должности, командира бригады и замполита — под трибунал (и есть за что!). Вот только нет уверенности, что это единичный случай…

Когда в километре оказывается пусть недообученный, но резерв, который готовят к отправке в тыловые учебные полки, — неизбежно появляется желание заткнуть дыру именно им. Если «чернорубашечники» добирались до тылов фронта из тылов полков и дивизий — то становились там совершенно равноправными с маршевым пополнением, пришедшим из глубины страны. Так должно было быть, так изначально и планировалось, но не случилось в наступлениях 1943-го года…

Приказ войскам Южного фронта №0517 «О повышении боеспособности соединений и необходимости их комплектования проверенным и обученным личным составом» от 3 октября 1943 г.:

«За последнее время многие командиры дивизий самостоятельно влили в состав подчиненных им частей недостаточно проверенные и необученные контингенты. Это приводит не к укреплению, а к ослаблению их боеспособности.

Приказываю:

1. Немедленно приступить и в трехдневный срок проверить все недавно влившееся в части пополнение. Изъять из дивизий политически сомнительных людей. Проверке подлежит персонально каждый боец. Всех, кто не может быть оставлен в Красной армии по политическим соображениям, направить на армейские сборно-пересыльные пункты, а непригодных к службе в армии по состоянию здоровья — в военкоматы по месту жительства.

Необученных бойцов из нового пополнения свести в отдельные батальоны в тылах дивизий. Батальоны создавать в составе от 1000 до 1500 человек. Выделить для обучения этих контингентов хорошо подготовленный командный состав из резерва. Батальоны числить в составе дивизий. Организовать с ними регулярные военные и усиленные политические занятия (изучение винтовки, гранаты, автомата, самоокапывание).

Отбор в батальоны произвести специально выделенными комиссиями Военного совета фронта в составе: представителя политического отдела армии, командного отдела и отдела контрразведки «Смерш». В помощь Вам командируются представители Политического управления и командного отдела фронта.

Категорически запретить бойцов, обучающихся в отдельных батальонах, направлять в дивизии без разрешения Военного совета фронта.

2. Изъять из всех дивизий молодежь призывного возраста, призванную с освобожденной территории, не проходившую службу в Красной Армии (1922, 1923, 1924 и 1925 годов рождения), персонально проверить их и сосредоточить в армейских запасных полках. Всех в военном отношении обученных и в данное время находящихся в запасных полках направить в дивизии на пополнение. В дальнейшем молодежь призывного возраста содержать в запасных полках, организовав с ней военные и политические занятия по месячной программе. Для политических занятий ежедневно отводить два часа.

3. Изъять из дивизий необмундированных бойцов или немедленно обмундировать их.

4. Начальнику Политического управления фронта генерал-майору Пронину разработать и разослать на места программу политических занятий, а также усилить политическое воспитание пополнения, находящегося в батальонах при дивизиях и в армейских запасных полках.

5. Весь контингент, находящийся на сборно-пересыльных пунктах, подвергать самой тщательной проверке. Политически сомнительных направить в спецлагерь НКВД №48. Остальных в свои части или в штрафные роты и батальоны.

Работу сборно-пересыльных пунктов взять под особый контроль военных советов армий. Для усиления работы на этих пунктах дополнительно направить командиров и политработников.

Об исполнении доносить один раз в три дня через отдел укомплектования по прилагаемой форме». (Подписи: командующего войсками Южного фронта, члена военсовета Южного фронта, начальника штаба Южного фронта).

Очень примечательна «своевременность» приказа, судя по дате издания. Армии Южного фронта уже дважды штурмовали немецкие позиции на реке Молочной (19-21 сентября — с ходу, и с 29 сентября по приказу Ставки ВГК). Но и в данном случае от приказа «попахивает» полнейшим бездушием — люди, которым удалось пережить две недели атак, направлялись из армейской части в штрафбат или в спецлагерь НКВД.

По сведениям, приведённым сотрудниками «Мемориала» А. Кокуриным и Н. Петровым в журнале «Свободная мысль», на 1 марта 1944 года через органы прошли проверку 312 594 бывших военнослужащих Красной армии, побывавших в плену или в окружении. Дальнейшая их судьба сложилась так (см. таблицу). 

Однако из этой таблицы и цифр постоянно делают неверные выводы. Во-первых, штурмовые батальоны — это не все штрафбаты! Это штрафбаты — «офицерские». Солдатские штрафники скромненько включены в число направленных в Красную Армию. При этом особенно забавна статья статистики — «на укомплектование конвойных войск НКВД»! Значит, позор можно было смыть не только своей, но и чужой кровью?!

Приказ № 0430 от 15 октября 1943 г. «О ПОРЯДКЕ ПРИЗЫВА ВОЕННООБЯЗАННЫХ В ОСВОБОЖДАЕМЫХ ОТ НЕМЕЦКОЙ ОККУПАЦИИ РАЙОНАХ»: «Приказом Ставки ВГК от 9 февраля 1942 года за № 089 военным советам действующих армий было предоставлено право призывать на военную службу в порядке мобилизации советских граждан на территории, освобождаемой от немецкой оккупации.

При выполнении этого приказа допускаются серьезные нарушения установленного законом порядка проведения мобилизации. Мобилизацию производят не только военные советы армий, но и командиры дивизий и частей, не считаясь с фактической потребностью в пополнении.

В связи с этим в дополнение к приказу № 089 от 9.2.42 г. Ставка ВГК приказывает:

1. Призыв военнообязанных в освобождаемых от немецкой оккупации районах производить только распоряжением военных советов армий через армейские запасные полки, запретив производить мобилизацию командирам дивизий и полков.

2. Начальнику Главупраформа установить для каждого фронта количество подлежащих призыву по мобилизации в соответствии с утверждаемым мною планом подачи пополнения для каждого фронта.

3. Всех военнообязанных, мобилизованных сверх установленной по плану нормы для каждого фронта, направлять в запасные части по указанию начальника Главупраформа». (Ставка ВГК, И. СТАЛИН. Ф. 4, оп. 11, д. 76, л. 201. Подлинник).

К октябрю 1943 года до Москвы, наконец, или дошло достаточно сведений о «перегибах на местах», или замалчивать это стало просто невозможно… Решили навести порядок «железной пролетарской рукой», но… не надолго! Приказ Ставки Верховного Главнокомандования о мобилизации военнообязанных на территории, освобождаемой от немецкой оккупации, для пополнения войск фронтов № 00141 от 16 ноября 1943 г.:

«Ставка Верховного Главного Командования приказывает:

1. Разрешить нижеследующим фронтам в ноябре месяце мобилизовать военнообязанных на территории, освобождаемой от немецкой оккупации, для пополнения войск фронта в количестве:

Первый Прибалтийский фронт 15000 чел.

Западный фронт 30000 чел.

Белорусский фронт 30000 чел.

Первый Украинский фронт 30000 чел.

Второй Украинский фронт 30000 чел.

Третий Украинский фронт 20000 чел.

Четвертый Украинский фронт 30000 чел.

Всего: 185000 чел.

Военным советам фронтов призванных сверх указанной нормы передавать по указанию Главупраформа в распоряжение командующих военными округами для обучения в запасных бригадах.

2. Начальнику тыла Красной Армии отпуск обмундирования фронтам для мобилизованных производить, исходя из установленного для каждого фронта количества мобилизуемых…». (Ставка ВГК, И. Сталин. Ф. 4, оп. 11, д. 74, л. 381. Подлинник.). Как говорится, сам запретил, сам и разрешил… Царь знает, что делает, забирайте!..

Но все это только вершина айсберга. Как говорил уже вполне современный чиновник: «Надо уметь читать между букв и строчек приказа!..» Еще в 1939 году существовал черный список тех, кто, согласно директиве наркома обороны «О сроках и порядке призыва в РККА в 1939 году», не подлежали призыву в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию. В этой директиве было указано, что к категории лиц, которых по политико-моральным соображениям не следует призывать в ряды вооруженных сил, а зачислять лишь в запас второй категории, необходимо относить:

призывников, совершивших тягчайшие преступления перед Родиной и являющихся социально-опасными; а также японцев, китайцев, корейцев по национальности и проживающих в г. Ленинграде, Ленинградской, Мурманской, Калининской, Смоленской, Гомельской, Минской, Винницкой, Киевской, Черниговской, Николаевской, Одесской, Читинской, Иркутской и Дальневосточных областях, Еврейской, Бурят-монгольской и Молдавской АССР: финнов, поляков, немцев, латышей, эстонцев, литовцев, болгар, греков, турок (по национальности).

Призывников вышеперечисленных национальностей, но проживающих в других регионах, по каким-то причинам призывать в РККА разрешалось, но предписывалось направлять их только в пехотные части внутренних округов.

А теперь представьте себе всю горечь обиды 16-летнего парня, который в патриотическом порыве и с чистым сердцем пришел в военкомат, чтобы воевать с врагом, и его вроде бы и взяли в армию, и уже погрузили в эшелон… Да только выгрузили не на фронте, а в таежной сибирской глуши, где дали в руки вместо винтовки кирку или лопату. Норма выработки на день и охрана на вышках… И все только потому, что национальность у него какая-нибудь «неблагонадежная».

Только сейчас исследователи пытаются втиснуть эти миллионы исковерканных судеб в понятие — «трудовая армия». Под этим понятием, по мнению исследователей, следует понимать рабочие формирования, сочетавшие в себе:

— элементы военной организации (мобилизации через военкоматы, внутренний распорядок, единоначалие, централизация органов управления);

— элементы производственной сферы (работа на производстве, норма выработки, формальная оплата труда);

— элементы лагерного режима содержания («зона», охрана, административный режим, нормы снабжения).

Вроде бы летом 1942 г. и появился приказ, который разрешал призыв в армию греков и лиц некоторых других национальностей (неблагонадежных с точки зрения советской власти), но уже 10 января 1943 г. Государственный комитет обороны принял постановление о демобилизации из рядов действующей армии 400 тыс. человек, подозреваемых в неблагонадежности. В их число входили и 20 тыс. китайцев, корейцев, болгар, греков, калмыков, крымских татар. Все они направлялись в рабочие колонны и батальоны, сформированные на стройках, предприятиях, лесозаготовках. Однако многие из этих «неблагонадежных» продолжали сражаться с оружием в руках как непосредственно в действующих войсках, так и в партизанских соединениях.

Вот выдержка из Книги памяти: «Тодоров Иван Степанович, 1921 г.р., с. Благоево, Ивановский район, болгарин. Призван в 1940 г. старший сержант, командир отделения 44-го заградительного отряда. Погиб 01.07.1944 г., похоронен в д. Новоселки, Сенненский район, Витебской области».

Просто выдающееся исключение из правил! А вот только некоторые имена героев Великой Отечественной войны: Федор Котанов, Григорий Бахчиванджи, братья Коккинаки, Константин Талах, Георгий Целио, Кади Абакаров, Алимкай Абдершин, Абдулманапов Магомед-Загид, Агамиров Гога Григорьевич, Камчари Бжигаков, Илья Мурза, Степан Мурза, Александр Мин и Сергей Хан, Илья Тахтаров... Вообще же первыми Героями Советского Союза за боевые подвиги стали 11 командиров Красной армии — участники гражданской войны в Испании (указ от 31 декабря 1936 года). Все — летчики, трое из них иностранцы: итальянец Джибелли, немец Шахт и болгарин Захариев...

Звания Героя Советского Союза были удостоены пятеро крымских татар (Петай Абилов, Тейфук Абдуль, Узеир Абдураманов, Абдуреим Решидов, Сеитнафе Сеитвелиев), а один (Аметхан Султан) был удостоен этого звания дважды. Еще чеченцы — Ханпаша Нурадилов, Хансултан Дачиев, Абухажи Идрисов, Ирбайхан Бейбулатов, А также 7 кабардинцев, 6 адыгейцев, 5 абхазцев. 18 туркмен, 14 таджиков, 12 киргизов и 8 калмыков. Из прибалтов — 15 литовцев, 13 латышей, 9 эстонцев и 9 карелов.

Существуют воспоминания бывшего министра обороны Болгарии П. Панчевского (в СССР его звали Павлов Петр Георгиевич), участника боев на р. Молочной, в то время командира 12-й инженерно-саперной бригады РГК. Так что всегда есть исключения из правил, иногда просто анекдотичные. После Сталинградской битвы к одному подразделению мехбригады прибился замерзший голодный немец. Самоходчики его накормили, пригрели, но в тыл отправить не смогли, поскольку часть не выходила из непрерывных боев. Немец прижился в одном из экипажей и даже стал заряжающим, — подавал снаряды во время боя. Когда слухи дошли до политотдела, там пришли в ужас, и немца быстренько отправили в тыл к военнопленным… Вот так.

Между строк приказов

Весь «букет» экспериментов и перекосов в мобилизациях в основном пришелся на западные районы и юг России, а затем и на восточные районы Украины. Например, согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 7 января 1943 года «О порядке досрочного снятия поражения в правах в отношении лиц, отбывших основную меру наказания и подлежащих по своему возрасту призыву или мобилизации», если «…лица, отбывшие наказание за преступления, не представляющие исключительной общественной опасности, выразили желание пойти на фронт и загладить вину перед Родиной», то «…суд вправе вынести определение о досрочном снятии поражения в правах…», причем «такое определение может быть вынесено как по предоставлению военкомата, так и по заявлению самого осужденного с заключением военкомата, а равно и по предоставлению администрации мест заключения с заключением военкомата». Ну и «постановление не распространяется на лиц, отбывших заключение за контрреволюционные преступления (кроме недоносительства и бандитизм». (РГВА, ф. 4, оп. 12, д. 107, л. 651-653).

Это тоже касалось освобождаемых территорий, хотя и не напрямую. Сюжет из сериала «Штрафбат», только в данном случае этот «контингент» направлялся на фронт не в штрафные, а в строевые части в составе маршевых пополнений. В действующую армию нередко попадали различные «антисоциальные» элементы, получая возможность дезертировать и снова совершать преступления. Еще в приказе НКО № 323 от 16 октября 1942 года было сказано: «Осужденные попадают в запасные части и направляются в действующую армию вместе со всеми честными бойцами в составе маршевых пополнений. Нередко эти лица, находясь в запасных частях, а также в пути следования на фронт, ведут разлагающую работу, а, прибыв на место, растворяются в общей массе и многие из них скрывают свою судимость…». Стали направлять осужденных и в штрафные части. Однако порядок в этой сфере был наведен только приказом от 26 января 1944 года, исключавшим некоторые категории осужденных из тех, кто достоин права искупить свою вину в бою и с оружием в руках заработать снятие судимости.

Вот выдержка из приказа № 004/0073/006/23 от 26 января 1944 года «О порядке применения примечания 2 к статье 28 УК РСФСР (и соответствующих статей УК других союзных республик) и направления осуждённых в действующую армию»:

«Проверкой установлено, что судебные органы в ряде случаев необоснованно применяют отсрочку исполнения приговора с направлением осуждённых в действующую армию к лицам, осуждённым за контр-революционные преступления, бандитизм, разбой, грабежи, ворам-рецидивистам, лицам, имевшим уже в прошлом судимость за перечисленные преступления, а также неоднократно дезертировавшим из Красной Армии.

Вместе с тем нет должного порядка в передаче осуждённых с отсрочкой исполнения приговоров в действующую армию. Вследствие этого многие осуждённые имеют возможность дезертировать и снова совершать преступления.

В целях устранения указанных недостатков и упорядочения практики передачи осуждённых в действующую армию приказываю:

1. Запретить судам и военным трибуналам применять примечание 2 к статье 28 УК РСФСР (и соответствующие статьи УК других союзных республик) к осуждённым за контрреволюционные преступления, бандитизм, разбой, грабежи, ворам-рецидивистам, лицам, имевшим уже в прошлом судимость за перечисленные выше преступления, а также неоднократно дезертировавшим из Красной Армии.

По остальным категориям дел, при решении вопроса об отсрочке исполнения приговора с направлением осуждённого в действующую армию судам и военным трибуналам учитывать личность осуждённого, характер совершённого преступления и другие обстоятельства дела…

7. Лиц, признанных годными к службе в действующей армии, военкоматам принимать в местах заключения под расписку и отправлять в штрафные батальоны военных округов для последующей отправки их в штрафные части действующей армии вместе с копиями приговоров. При поступлении осуждённых в штрафные части сроки пребывания в них устанавливать командирам войсковых частей».

Подписано заместителем наркома обороны СССР маршалом А. М. Василевским, наркомом внутренних дел СССР Л.П. Берией, наркомом юстиции СССР Н.М. Рычковым и прокурором СССР К.П. Горшениным.

Если есть разъяснения, значит, существовала до января 1944 года пагубная практика, причем имела массовый характер! После января 1944 года «просевать» уже стали тщательнее и на фронт старались направлять только «мелкоуголовный» элемент и «хозяйственников», причем сразу в штрафники.

А вот выдержки из приказа НКО № Орг/2/1348 «О формировании отдельных штурмовых стрелковых батальонов» от 1 августа 1943 г.: «В целях предоставления возможности командно-начальствующего составу, находившемуся длительное время на территории, оккупированной противником, и не принимавшему участия в партизанских отрядах, с оружием в руках доказать свою преданность Родине приказываю:

1. Сформировать к 25 августа с.г. из контингентов командно-начальствующего состава, содержащегося в специальных лагерях НКВД: 1-й и 2-й отдельные штурмовые стрелковые батальоны — в Московском военном округе, 3-й отдельный штурмовой стрелковый батальон — в Приволжском военном округе, 4-й отдельный штурмовой стрелковый батальон — в Сталинградском военном округе. Формирование батальонов произвести по штату № 04/331, численностью 927 человек каждый. Батальоны предназначаются для использования на наиболее активных участках фронта…

3. Срок пребывания личного состава в отдельных штурмовых стрелковых батальонах установить два месяца участия в боях, либо до награждения орденом за проявленную доблесть в бою или до первого ранения, после чего личный состав при наличии хороших аттестаций может быть назначен в полевые войска на соответствующие должности командно-начальствующего состава…

6. Семьям личного состава, назначенного в батальоны из спецлагерей НКВД, предоставить все права и преимущества, определённые законом для семей начальствующего состава… Назначение на должности начальствующего состава, как младшего, так и среднего, произвести после тщательного отбора командиров из спецконтингентов».

Это, пожалуй, единственный «луч света в темном царстве», поскольку давал шанс многим доказать свою невиновность и как-то помочь своим семьям.

Кроме того, приказом НКО СССР № 413 от 21 августа 1943 года командирам полков действующей армии и командирам дивизий в военных округах и на недействующих фронтах было разрешено своей властью направлять в штрафные части действующей армии подчиненных лиц сержантского и рядового состава за самовольные отлучки, дезертирство, неисполнение приказа, проматывание и кражу военного имущества, нарушения уставных правил караульной службы и иные воинские преступления в случаях, когда обычные меры дисциплинарного воздействия за эти проступки оказывались недостаточными. Аналогичные права получили начальники гарнизонов в отношении задержанных дезертиров сержантского и рядового состава. Приказ № 413 привел к резкому снижению количества осужденных в армии, так как командиры стали направлять лиц, совершивших преступления, в штрафные роты, минуя военные трибуналы.

Справедливость при этом соблюдалась далеко не всегда. Военные прокуроры, осуществляя надзор над штрафными частями, выявляли немало фактов, когда солдата или сержанта направляли в штрафники за незначительные проступки («шевеление в строю», «приготовление некачественного обеда» и т.п.).

А вот еще один приказ (от 19 сентября 1943 года): «Начальникам штабов фронтов, военных округов и отдельных армий о порядке исполнения судебных приговоров в отношении женщин-военнослужащих.

Копии: Главному военному прокурору. Председателю военной коллегии Верховного Суда СССР, начальникам главных и центральных управлений НКО.

Женщин-военнослужащих, осужденных за совершенные преступления, в штрафные части не направлять. Тех из них, которые за совершенные ими преступления осуждены военными трибуналами с применением второго примечания к ст. 28 Уголовного Кодекса РСФСР, направлять в части действующей армии.

Женщин-военнослужащих за преступления в порядке, указанном в приказе НКО № 0413 от 21 августа 1943 года, в штрафные части также не направлять, ограничиваясь строгими дисциплинарными взысканиями, а при невозможности разрешить дело в дисциплинарном порядке — предавать суду военного трибунала. Антонов. Карпоносов». (№1484/2/орг, ЦАМО Ф. 48а. Оп. 3408. Д. 18. Л. 107. Подлинник).

Еще 30 июня 1941 года, «учитывая большое стремление советских женщин принять непосредственное участие в вооруженной борьбе против фашизма», ГКО принял ряд постановлений о мобилизации женщин и девушек для несения службы в войсках ПВО, связи, внутренней охраны, на военно-автомобильных дорогах и т. д. Было проведено также несколько специальных комсомольских мобилизаций девушек в Красную Армию. В 1942 году ЦК ВЛКСМ принял решение о мобилизации комсомолок для службы в ВМФ.

В войска ПВО по мобилизации ЦК ВЛКСМ было направлено 106 тыс. женщин. Наиболее крупная комсомольская мобилизация «женской молодежи» в войска ПВО была проведена по постановлению ЦК ВЛКСМ, принятому 28 марта 1942 года, которое обязывало обкомы и крайкомы в течение двух недель, до 10 апреля, совместно с военкоматами призвать 100 тыс. девушек-комсомолок в возрасте от 19 до 25 лет. Осенью 1942 года прошла новая мобилизация женщин на службу в войска ПВО, наличие комсомольского билета и «стремления» роли уже не играло. К концу войны женщины составляли 24% контингента войск ПВО — около 300 тыс. В отдельных полках и дивизиях их насчитывалось до 80–100%. Только по комсомольским мобилизациям на службу попало примерно 550 тыс. девушек, причем 70% служили в действующей армии.

Среди фронтовых врачей женщины составляли 41%, среди военных хирургов — 43%, фельдшеров — 43%, медицинских сестер — 100%, санинструкторов и санитарок — 40%. За годы войны было подготовлено 300 тыс. медсестер и свыше 900 тыс. сандружинниц и санинструкторов.

Женщины были не только прачками, поварами, телефонистками и санинструкторами. А также — шоферами, слесарями, артиллеристами, пулеметчиками, автоматчиками, снайперами, матросами, танкистами, летчиками, морскими пехотинцами, разведчиками, политруками и командирами батальонов.

В системе всеобуча Наркомата обороны СССР было подготовлено 222 тыс. женщин «бойцов-специалистов»: минометчиц, станковых и ручных пулеметчиц, автоматчиц, снайперов, связисток, специалистов дорожно-эксплуатационных частей. Рязанское пехотное училище только за 1943 год подготовило 1388 женщин-командиров, которые затем командовали взводами, ротами, батальонами, пулеметными и минометными подразделениями.

В соответствии с постановлением ГКО, в ноябре 1942 года при Московском военном округе был сформирован 1-й отдельный женский запасной стрелковый полк. В снайперских школах и на курсах, входивших во всеобуч, было подготовлено 2484 женщины-снайпера. Центральная женская школа снайперской подготовки дала фронту 1061 снайпера и 407 инструкторов. Выпускницы последней «отстреляли» почти дивизию противника — 11280 человек. Осенью 1941 года началось формирование трех женских авиаполков — истребительного, бомбардировочного и ночных бомбардировщиков.

586-й истребительный полк, оснащенный машинами Як-1, приступил к боевой работе в апреле 1942 года в системе ПВО Саратова. Женщины-истребители прикрывали от бомбардировщиков Саратовскую и Воронежскую область, а 1-я эскадрилья полка участвовала в Сталинградской битве. Полк прошел от Волги до Вены, летчицы провели 125 воздушных боев, сбили 38 самолетов противника, а Екатерина Зеленко совершила единственный в истории «женский» воздушный таран.

В конце мая 1942 года на Южный фронт в состав 218-й ночной ближнебомбардировочной авиадивизии 4-й воздушной армии прибыл знаменитый 588-й полк «небесных тихоходов». На его вооружении находился самолет У-2, «переоборудованный для бомбометания». Переоборудование заключалось в наличии по бортам двух корзин, в которые укладывались минометные мины и гранаты, сбрасываемые вручную. «Ночные ведьмы» участвовали в боях за Донбасс, Кавказ, Севастополь, совершили 23672 боевых вылета. Полк стал именоваться 46-м Таманским орденов Красного Знамени и Суворова гвардейским женским авиаполком.

В декабре 1942 года под Сталинградом в составе 270-й авиадивизии 8-й воздушной армии начался боевой путь 587-го бомбардировочного полка. При выросшем штате женщин-специалистов для экипажей и технического персонала уже не хватало, и полк получился смешанного состава. Он дошел до берегов Балтийского моря и получил звание 125-го гвардейского Борисовского орденов Суворова и Кутузова авиаполка дневных бомбардировщиков имени М. Расковой, его летчицы совершили 4419 боевых вылетов.

Если женщины служили в армии, то они подпадали под статьи военного законодательства. Как утверждает доктор исторических наук, профессор, академик Академии военных наук полковник запаса Ю. В. Рубцов, провинившиеся женщины-военнослужащие отбывали наказание в тылу. «Иногда» были случаи их перевода в разряд штрафников — но только в первой половине войны. Например, военным трибуналом 164-й стрелковой дивизии была направлена в штрафную роту воен-

нослужащая Кондратьева. Она отличилась в бою, после чего была не только освобождена от наказания, но и представлена к государственной награде за мужество и героизм.

Однако, если не было женских штрафных подразделений, то и не должно быть приказов, отменяющих (запрещающих) направлять женщин в штрафные подразделения. С другой стороны, «что не запрещено, то — разрешено». Следовательно, до 19 сентября 1943 года женщин-военнослужащих направляли в штрафные части на общих основаниях! А с 21 августа 1943 года по приказу № 0413 — по волевому решению командира (от командира полка на фронте и от командира дивизии в округах) без военного трибунала. Спохватились очень-очень быстро и, скорее всего, потому, что за неполный месяц наиболее ретивые или не обремененные нравственностью командиры успели «дров наломать»…

К слову, о женском штрафбате, останки бойцов которого нашли под Чапаевкой (Вайнау). Наиболее серьезно и плодотворно, на мой взгляд, этот вопрос обсуждался в дебрях Интернета — тема «Женщины в штрафных подразделениях» в Форуме поисковых движений. Давайте читать между строк приказа — для тех, кто попал в штрафные роты до 19.09.1943 г., никто ничего не отменял!.. Это с момента «оглашения» приказа правила поменялись, а тем, кто попал до 19 сентября — «смыть только кровью»!.. Или докажите обратное. Кроме того, должны были последовать разъяснения к приказу, каким образом его выполнять. Из некоторых сохранившихся воспоминаний — после освобождения Бердянска на станцию прибыл ж/д состав. Охрана из бойцов НКВД никого из вагонов не выпускала. Были слышны только голоса: смех, разговоры, песни… И голоса эти были женские! На ум приходит одно вполне оригинальное решение в духе того сурового времени (и… не совсем приличного анекдота): собрать всех женщин из штрафбатов Южного фронта и передать в один, заранее обреченный. И штрафбат этот будет не женский, а «смешанный», как 587-й бомбардировочный полк.

По мемуарам ветеранов, 2-я гвардейская армия вышла на рубежи Вайнау где-то 20 сентября и пыталась прорвать оборонительный рубеж на Молочной с ходу. И хотя, по официальным данным, в армии должен быть один штрафной батальон, у Замятина в книге «Временные бойцы» приводятся другие данные. Только по 2-й гвардейской армии за 1943 год — пять штрафных батальонов: 2-й, 3-й, 5-й, 6-й и 8-й отдельные штрафные батальоны 2-й гвардейской армии. Кроме того: 1-я отдельная штрафная рота 2-й гвард. армии (при 1-м гв. стрелковом корпусе), 1942–1943 гг.; 1-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии (при 86-й гв. стрелковой дивизии), 1943 г., и 4-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии, 1943 г. Если учесть, что перед началом боев количество бойцов в штрафной роте, по воспоминаниям ветеранов, доходило до 1000 человек, получаем уже восемь «штрафбатов»! И что вполне вероятно, при этом «раздутых» по численности почти до 8 полков. Правду уже не узнает никто, а факты сокрыты землей… Кроме того, этот участок боевых действий был разграничительным для 2-й гвардейской и 44-й армий. В октябре 1943 года, по некоторым данным, там находились части 24-й и 33-й гвардейских, 302-й и 346-й стрелковых дивизий. Все перечисленные части относятся ко 2-й гвардейской армии, только 346-я странным образом «выпадает» из списка, поскольку числится в 10-м стрелковом корпусе 51-й армии.

По данным на 1943 год из «Боевого расписания штрафных частей Красной Армии из Перечня № 33 стрелковых частей и подразделений (отдельных батальонов, рот и отрядов) со сроками вхождения их в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны (Приложение к Директиве Генерального штаба от 2 июня 1962 года)», на этот участок фронта вполне могли угодить:

2-й, 3-й, 5-й, 6-й и 8-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, а также 1-я отдельная штрафная рота 2-й гв. армии (при 1-м гв. стрелковом корпусе), 1-я отдельная штрафная рота 2-й гв. армии (при 86-й гв. стрелковой дивизии) и 4-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии.

Кроме того, 7-я, 80-я, 81-я, 82-я, 83-я, 213-я, 233-я, 239-я отдельные штрафные роты 44-й армии, а возможно, и 8-я и 59-я отдельные штрафные роты 28-й армии, которые были переданы в 44-ю армию в 1943 г. Всего — четыре штрафбата и 13 штрафных рот.

Всего же в составе Южного фронта:

5-я ударная армия: Отдельная штрафная рота 5-й уд. армии, отдельная штрафная рота (при 126-й стрелковой дивизии), 207-я, 212-я, 229-я, 230-я, 231-я, 232-я и 238-я отдельные штрафные роты 5-й ударной армии — 9 «штрафбатов».

2-я гвардейская армия — (см. выше) — 4 штрафбата и 3 штрафные роты.

44-я армия — (см. выше) — 10 «штрафбатов».

28-я армия: 1-я, 2-я, 3-я, 6-я, 7-я, 8-я, 9-я, 59-я, 207-я, 208-я, 213-я, 232-я, 238-я и 263-я отдельные штрафные роты 28-й армии — 14 «штрафбатов».

Уже в ходе боев для развития наметившегося успеха была брошена 51-я армия. В ее составе: 3-я, 4-я, 7-я, 8-я, 9-я, 10-я, 11-я, 12-я, 14-я, 15-я, 16-я, 18-я, 68-я, 162-я и 163-я отдельные штрафные роты 51-й армии — 15 штрафбатов.


Наше приложение для iOS

Реклама